24 июля 2026

Адвокат (Адвокатская палата города Москвы), учредитель МКА "ПОСТАНЮК И ПАРТНЕРЫ"

Многие предприниматели считают, что долги компании "умирают" вместе с ней. Особенно если ООО "заброшено" и исключено из ЕГРЮЛ по решению налогового органа. Казалось бы, возбудить банкротство невозможно из-за отсутствия средств, а исполнительное производство окончено. В итоге деньги потеряны, а недобросовестный директор уходит от ответственности. Однако с 2017 года российское законодательство предоставляет кредиторам эффективный инструмент – внебанкротную субсидиарную ответственность (п. 3.1 ст. 3 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью").

Суды начали активно применять новый механизм. В частности, в предыдущие годы Верховный Суд РФ последовательно отменял решения нижестоящих инстанций, которые отказывали кредиторам в привлечении контролирующих должника лиц (КДЛ) к ответственности, ссылаясь на недоказанность вины директора. Ключевые изменения касаются распределения бремени доказывания – теперь ответчик должен активнее оправдываться, а не отмалчиваться.

Исключение недействующего юридического лица из ЕГРЮЛ – административная процедура, которая появилась в 2005 году как реакция на рост числа "фирм-призраков" в реестре и экономическую нецелесообразность расходов на их ликвидацию через суд. По замыслу законодателя, исключение "брошенных" компаний должно было очистить реестр и стабилизировать гражданский оборот. Однако на практике этим инструментом стали активно злоупотреблять: компании с долгами просто "бросали", позволяя налоговому органу исключить их, а самих контролирующих лиц это никак не затрагивало.

В 2016 году, в рамках общей волны ужесточения правил субсидиарной ответственности, в ст 3 Закона об ООО был введен п 3.1. Норма установила, что исключение общества из ЕГРЮЛ влечет последствия, предусмотренные ГК РФ для отказа основного должника от исполнения обязательства. При этом, если неисполнение обязательств обусловлено недобросовестными или неразумными действиями контролирующих лиц, на них может быть возложена субсидиарная ответственность по заявлению кредитора.

Однако сначала судебная практика восприняла этот способ защиты как экстраординарный, исключительный. Суды, ссылаясь на принципы ограниченной ответственности и защиты делового решения, указывали, что истец (кредитор) должен доказать, что невозможность погашения долга возникла по вине ответчика в результате его неразумных либо недобросовестных действий (Определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 25 августа 2020 г. №307-ЭС20-180). Однако кредитор, как правило, лишен доступа к внутренней документации "брошенной" компании. В результате норма оказывалась декларативной: процент удовлетворения исков был крайне низок – по оценкам специалистов, не превышал 25% от общего числа поданных заявлений.

Подход изменился в 2021 году с принятием Постановления Конституционного Суда РФ от 21 мая 2021 г. № 20-П. Судьи КС РФ указали, что по иску кредитора – физического лица, обязательство перед которым возникло не в связи с предпринимательской деятельностью и исковые требования которого уже удовлетворены судом, норма п. 3.1 ст. 3 Закона об ООО применяется исходя из предположения, что именно поведение контролирующих лиц привело к невозможности исполнения обязательств, пока не доказано иное. Этим актом в отечественный гражданский оборот фактически ввели концепцию опровержимой презумпции вины КДЛ.

Два года спустя КС РФ в своем постановлении от 7 февраля 2023 г. № 6-П распространил этот подход на кредиторов-предпринимателей в случаях, когда производство по делу о банкротстве ООО было прекращено до введения первой процедуры в связи с отсутствием средств, а затем общество исключили из ЕГРЮЛ. В Конституционном Суде РФ подчеркнули: если кредитор не имеет фактического доступа к сведениям о хозяйственной деятельности должника, а ответчики (КДЛ) не раскрывают информацию, то кредитор вправе рассчитывать на перераспределение бремени доказывания.

На этом фоне начала корректироваться и позиция Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ. Так, в Определении от 3 ноября 2022 г. № 305-ЭС22-11632 было указано, что от кредитора требуется лишь с разумной степенью достоверности обосновать наличие убытков и недобросовестный характер поведения КДЛ. В Определении от 15 декабря 2022 г. № 305-ЭС22-14865 была использована еще более мягкая формулировка: кредитор может опираться на косвенные доказательства, а при недобросовестном процессуальном поведении ответчика допускается перераспределение бремени доказывания.

Субсидиарная ответственность по п. 3.1 ст. 3 Закона об ООО – это деликтная ответственность. Она наступает не за долги общества, а за собственное противоправное поведение контролирующего лица, которое повлекло невозможность исполнения обязательств перед кредитором. Основания ответственности совпадают с общими основаниями ответственности за причинение вреда (ст. 1064 ГК РФ): наличие вреда, противоправность поведения, причинно-следственная связь и вина.

К контролирующим должника лицам (КДЛ) относятся:

Важно, что при определении признаков КДЛ суд оценивает не формальный статус, а реальную степень влияния на принятие решений. Даже миноритарий может быть признан КДЛ, если фактически контролировал деятельность должника.

Судебная практика выделяет несколько типичных примеров недобросовестного поведения, которые служат основанием для привлечения к субсидиарной ответственности:

В последние годы высшие суды изменили в первую очередь вопросы распределения бремени доказывания в делах о субсидиарной ответственности вне банкротства. Старая практика требовала от кредитора доказательств всей совокупности элементов деликта, а это было практически невыполнимым требованием. Новая практика высших судов кардинально меняет расклад.

Истец (кредитор) должен доказать:

Ключевую роль играют опровержимые презумпции и "реализуемое бремя доказывания" (термин, используемый ВС РФ).

Как только кредитор представил эти доказательства, презюмируется, что:

Именно на КДЛ переходит обязанность опровергнуть эти презумпции. Соответственно, ответчик обязан:

Пассивное процессуальное поведение ответчика (неявка в суд, непредставление отзыва, уклонение от представления документов по требованию суда) расценивается как недобросовестное поведение и служит основанием для применения презумпции его виновности.

Рассмотрим пример из практики Верховного Суда РФ – Определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 30.05.2025 № 305-ЭС24-24568 по делу № А40-55223/2023. В нем суд указал, что нижестоящие инстанции ошибочно возложили на истца бремя доказывания наличия (отсутствия) вины ответчиков, не приняв во внимание их пассивную позицию. ВС РФ подчеркнул, что кредитор по общему правилу не обладает информацией о хозяйственной деятельности должника, в отличие от КДЛ, которые могут ограничить доступ к документам по своему усмотрению. Суд также отметил, что сам по себе факт неподачи кредитором возражений против исключения общества из ЕГРЮЛ не лишает его права на возмещение убытков на основании п. 3.1 ст. 3 Закона об ООО.

На практике это означает следующее.

Для кредитора: теперь достаточно доказать наличие долга и факт исключения должника из ЕГРЮЛ. Дальше КДЛ должен "отбиваться" и доказывать свою добросовестность. Если он молчит и не раскрывает документы – суд встанет на сторону кредитора.

Для КДЛ: пассивная позиция на процессе – заведомо проигрышная. Необходимо активно участвовать в деле, представлять документы, давать пояснения. Молчание будет расценено как признание вины.