Юристы указывают на правовую лазейку в законодательстве, позволяющую годами удерживать в СИЗО обвиняемых в тяжких и особо тяжких преступлениях без приговора. На этапе следствия срок ареста таких лиц жестко ограничен 18 месяцами, после которых государство обязано либо завершить расследование, либо освободить обвиняемого. Как только дело передают в суд, четкие рамки исчезают: статья 255 УПК РФ разрешает продлевать содержание под стражей «каждый раз не более чем на три месяца», однако она не устанавливает верхнего предела для числа продлений.

Конституционный и Верховный суды неоднократно указывали на необходимость соблюдения «разумных сроков» и недопустимость формального подхода к продлению меры пресечения.

Однако ни одна из инстанций так и не сформулировала императивного требования о введении общего предельного срока, после которого удержание под стражей становилось бы невозможным. Таким образом, формальный процессуальный контроль вроде как и предусмотрен, но реальной гарантии от многолетнего пребывания человека в изоляторе нет. При этом судьи, принимая решение о продлении ареста, нередко ссылаются не на конкретные обстоятельства и реальные риски, а на абстрактные опасения, тяжесть предъявленного обвинения или, скажем, гипотетическую возможность помешать следствию. В итоге арест попросту перестает быть индивидуализированной мерой.
Учредитель Московской коллегии адвокатов (МКА) «Постанюк и Партнеры» Владимир Постанюк тоже считает, что установление совокупного предельного срока содержания под стражей создаст для государства необходимую процессуальную дисциплину. Следствие и суд будут обязаны соотносить сложность дела не только с объемом материалов, но и с ценой дальнейшего ограничения свободы. При этом истечение такого срока не означает прекращения уголовного преследования или отказа от контроля: суд сохраняет возможность избрать домашний арест, залог либо запрет определенных действий, если сочтет, что лицо сможет препятствовать расследованию. Государство вправе требовать от обвиняемого надлежащего поведения, но не должно компенсировать собственную волокиту его свободой, подчеркивает собеседник «НГ». Когда человек годами находится в СИЗО, периодическое продление ареста каждые три месяца становится формальной процедурой, а презумпция невиновности постепенно утрачивает практическое содержание. Между тем презумпция невиновности является одним из столпов уголовного права.

Тем не менее, признает Постанюк, неизбежен встречный вопрос: что делать с многоэпизодными преступлениями и лицами, в отношении которых сохраняются доказанные риски давления на свидетелей или продолжения преступной деятельности? «Возможно, именно подобные опасения и сдерживают законодателя при принятии данных мер», – резюмирует адвокат.
https://www.ng.ru/politics/2026-08-12/1_9558_accused.html